Воскресение Христово – тайна, столь решающая для нашей веры, столь жизненно важная, что мы нуждаемся в двойном свидетельстве – в откровении Церкви и в нашем личном удостоверении в истине. Апостолы представляют Церковь, которая учит нас. Жены-мироносицы – это наш личный жизненный опыт, без которого тайна становится слишком отвлечённой. Апостолы должны возвестить исполнение Писаний. Но и им надо ближе увидеть главную тайну жизни, лично встретить воскресшего Христа. Петр и его спутники на рыбной ловле на берегу озера, двое учеников на дороге в Эммаус и Фома, именуемый неверующим, апостолы, собранные за дверями затворенными, и апостолы за трапезой, одиннадцать на горе. Эти апостолы – Церковь веры, но они также люди, как и жены-мироносицы. Как таковым, им надо пройти тот же путь – от скорби утраты Господа, от молчания отчаяния до нежданной встречи Того, Кто приходит к ним и говорит: «Не бойтесь!» или «Приидите, ядите», или «Мир вам».
О какой встрече с воскресшим Христом мы говорим? Мария Магдалина показывает нам путь. Одного слова, одного имени – её имени – оказывается достаточно: «Мария!» С этим именем соединяется интонация голоса, вся любовь Господа, присутствующая в произнесении этого имени. Он говорит ей: «Мария, это Я. Это Я, а это ты – это мы. Я пришёл для тебя, для нас, для всех». Он говорит ей: «Мария, Я с тобой, Я буду с тобой во все дни до
скончания века. Мария, встань, не плачь! Ещё немного, и ты увидишь Меня. Иди, Мария, к ученикам, идите вместе в Галилею, возвестите всем людям эту радость, сияющую в глубине ваших сердец. Передайте им это дыхание, делающее вас из мёртвых живыми, этот свет, от которого расточается тьма».
Кому из нас дано было быть так позванным воскресшим Христом по имени? По крайней мере, в день, когда мы плакали у Его гроба. Одного этого раза достаточно на всю нашу жизнь, если так угодно Богу. Кроме того, мы можем принять Его за садовника. Кто из нас не пережил в своей жизни такого рода воскресение, которое мы можем так назвать благодаря нашей вере, – не ошибка это была, а, наоборот, небывалое узнавание другого человека.
Один священник рассказывал: «Я думаю о прихожанине нашего храма, физически разрушенном до ужаса. Я посещал его в течение нескольких месяцев, когда он уже смотрел в лицо смерти. Я приходил, чтобы помочь ему. На самом деле он утешал меня, он укреплял меня в вере».
Без личного опыта остаётся только идеологическое учение. Без откровения – только смутное религиозное чувство, не имеющее прочных оснований, открытое всем иллюзиям и всем безумствам. Пасхальная тайна – тайна смерти и нового рождения – слишком глубоко касается судьбы человека, чтобы можно было отдать её на волю нашего воображения. Но что бы осталось от неё, если бы мы оказались неспособными хоть в малой мере лично узнать её? Да или нет, живём ли мы уже в Воскресении Христовом или вера наша напрасна? Когда апостол Павел говорит, что мы умерли и воскресли со Христом, что это – поэзия или возвещение реальности, которой живут крещёные? Можно следующим образом перефразировать знаменитые слова апостола Павла: если в этой жизни мы не способны ни в малейшей степени пережить личную встречу с воскресшим Христом, мы несчастнее всех человеков (1 Кор. 15, 19). Если бы у нас не было Писания и веры Церкви, вероятнее всего, мы не смогли бы назвать Воскресением эти самые глубокие переживания, которые нам даны были в нашей жизни. А с другой стороны, наши пасхальные переживания облекают в плоть и кровь нашу веру в Воскресение.
Мы говорим о ни с чем не сравнимой радости Пасхи. Радость – лучшее свидетельство пребывания в истине. Но истина должна быть глубоко усвоена нами. Не только всем сердцем, но и всем разумением нашим. Не только в
дни Великой Пасхи (Светлой седмицы), но и в дни малой Пасхи (каждое воскресенье – Пасха!). В течение всей нашей жизни. Слова апостола Иоанна Богослова, сказанные от имени Церкви: «Сие пишем вам, чтобы радость ваша
была совершенна» и «для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине» (3 Ин. 1, 4) – это напоминание неотделимости тайны Воскресения от тайны Креста, ибо «прииде Крестом радость всему миру».
Протоиерей Александр ШАРГУНОВ