«Чтобы родиться, нам понадобилось:
2 родителя
4 дедушки и бабушки
8 прабабушек и прадедушек
16 прапрадедушек и прапрабабушек
32 трижды прародителя
64 четырежды прародителя
128 пятикратно прародителей
256 шестикратно прародителей
512 семикратно прародителей
1024 восьмикратно прародителей
2048 девятикратно прародителей
Всего за последние 11 поколений понадобилось 4 094 предка – и всё это в пределах примерно 300 лет до нашего рождения!»
К акие цифры выдал нам интернет! Как их осмыслить и приложить к собственной жизни? Хотя бы просто задуматься, почему опыт стольких родичей, как правило, не учит потомков, наступающих на те же грабли?
4094 предка в каждом роду – это что-то значит! То есть получается, что за каждым из нас стоит необозримая череда лиц, характеров, привычек людей, по образному выражению, «живших далеко впереди нас». И всё это по законам природы соединяется в нас непостижимым образом. Даже в нашем внешнем облике! Почему внук, никогда не видевший своего деда, вдруг улыбается его улыбкой и начинает так же косолапить при ходьбе? Это то, что заметно на внешнем контуре.
А ведь есть ещё что-то внутреннее, что не воспитывается правилами общества, а присуще изначально тому или иному человеку. К примеру, такие черты, как смелость, жизнелюбие, открытость или, наоборот, робость, корысть, зависть. И то, и другое – наше наследство. Незримые связи пронизывают жизнь современного человека так же, как они соединяли наших предков с их прапрапрародичами. Кто знает, может быть, поэтому нам ближе люди прошедших веков, чем неизвестные будущие поколения. Одним словом, предки понятнее нам, чем потомки. Не может быть, чтобы с их физической смертью исчезло всё, чем дышали, что думали, что совершали наши предки. Только благодаря их жизням началось наше земное существование.
Всегда интересно знать, как они выглядели, что любили, чему радовались или огорчались. Для этого можно сходить, например, на выставку «История русского портрета» в Русский музей в Санкт-Петербурге. Человека уже давно нет на земле, а вот он с картины пронзительно смотрит на нас – и у него была своя жизнь, которую он когда-то прожил там, где сейчас находишься ты, – в твоей стране, может быть, даже в твоём городе. Зачастую на старинных портретах изображены пленительные женщины, их мужественные спутники, прелестные дети, мудрые старики. Художники, как правило, немного льстят своим моделям, но вот документ – фотографии.
Они ведь ещё сохранились в старых семейных альбомах.
Несмотря на то, что сейчас все фото в мобильниках, память которых быстро переполняется. Телефоны автоматически избавляются от балласта. И исчезают в безконечном пространстве интернета зримые свидетельства нашего земного бытования. Жаль…
Вы заметили, что как-то постепенно исчезли из нашего словаря слова: мой дед, моя бабушка, мои дядя с тётей. А если задуматься: скольких людей по имени в поколениях мы знаем, черты которых повторяются в наших лицах? Ну мама с папой, их родители, может быть, кто-то из прадедов, а дальше? Нет, есть, конечно, семьи, которые свято хранят память прадедов.
«Русский Дом» рассказывал на своих страницах о священнических семьях Соколовых, Маковых, потомках купеческих благотворителей Сивохиных, Цуриковых. Здесь история фамилии перерастала рамки семьи и становилась свидетельством истории большой страны.
Моих дедов я не застала, они ушли рано. Но помню прабабушку Алёну. Сгорбленная, с палочкой, очень добрыми глазами она внимательно вглядывалась в нас, новых маленьких родственников, своих правнуков. Было смешно, когда мою взрослую маму она называла внучкой.
А вот мой папа стал сравнительно молодым прадедушкой.
Внучка Соня помнит его рассказ о том, как в окно их квартиры залетел красивый воздушный шарик. История была в том, что прекрасный шарик недавно выпорхнул из рук трёхлетней Сонечки и, подхваченный порывом ветра, на наших глазах взвился в высь светлую. Соня была безутешна. Но вот позвонил прадедушка и рассказал, что какой-то шарик якобы залетел прямо в окно их квартиры и надо срочно его опознать: не тот ли это самый упорхнувший шарик? Соня тут же признала его своим и была удовлетворена совершенно. А я дивилась изобретательной фантазии моего папы…
В наше время среднестатистический житель вряд ли продолжит список родни дальше деда. Ведь нам кажется, что главные в теперешней жизни мы сами. Рождаемся, где-то чему-то учимся, суетимся с карьерой, встречаемся-расстаёмся, радуемся или горюем и живём так, как будто до нас никого не было, а будущие поколения так и вообще в тумане. Вперёд, вперёд!
Куда вперёд, зачем? – нет времени и желания остановиться.
Остановка значит СТОП. А этого слова мы очень не любим, потому как надо: развиваться, расти, умножать свои умения (заметим, не знания!), добиваться успеха. Главное слово – комфорт. А что некомфортно – то вредно.
Между тем дом, семья, мама-папа, дед с бабушкой, братья, сёстры, дяди, тёти – это, высоким слогом, наша земная цивилизация. В обычной жизни – это основа взаимоотношений не только с родными людьми, но с целым сообществом вокруг человека. А если ещё глубже, то это обретение опоры в жизни, уверенности и чувства согласия с самим собой. Пафосно, скажете? Ну, да, соглашусь.
Но ведь это факт: сегодня утеряны многие родственные взаимоотношения. Ещё совсем недавно чуть ли не в каждой городской семье обитали гости из российской глубинки. Это было нормально, и хозяева не тяготились ими, а, напротив, радовались встрече.
Мой отец – военный человек, у него были частые командировки по всей стране и за рубежом. И всегда он находил в тех краях, куда выезжал, какие-то родственные ниточки. Потом эти обнаружившиеся троюродно-четвероюродные родственники приезжали к нам в Москву, некоторые впервые, и мы показывали им столицу, метро, обязательно ВДНХ.
А ещё у нас в доме всегда жил кто-нибудь из родительских племянников. Ну, прямо множество таких Лариосиков как будто из булгаковской «Белой гвардии»! Они поступали в московские вузы, учились здесь, а по воскресеньям приходили к нам на Комсомольский проспект, и мама выставляла на стол не блюдо, а целый тазик своих фирменных беляшей, иначе их было не прокормить. Кто-то потом уезжал по распределению, кто-то оставался в столице, но связи с нашей семьёй всегда были крепкими. На праздники моим родителям пачками приходили от них поздравительные открытки, и мы по почерку узнавали каждого из родных.
Когда отец получал очередные звёздочки на погоны, то на отмечание приглашались не только родные и его друзья, но и мои школьные друзья, а потом университетские однокурсники. Так расширялся ближний круг семьи.
С родителями мы отпраздновали их 65-летний союз. Осталось фото торжественной церемонии в ЗАГСе. У них были и серебряные, и золотые юбилеи, а теперь вот наступила железная свадьба как символ крепости и нерушимости. Пришлось долго уговаривать их на этот официоз, даже прибегать к хитроумным уловкам, но семья тогда собралась в полном составе – дети, внуки, правнучки. Позже мама и папа сказали мне, что это был лучший праздник в их тогдашней жизни. И, как оказалось, к сожалению, последний. Теперь, когда их нет с нами, это служит мне слабым, но всё же утешением, что смогла доставить им напоследок радость…
Сейчас другое. Не хуже и не лучше, просто иное время со своими реалиями. Интернет, социальные сети, отстуканные СМС вместо написанных живой рукой строчек, «коммуникация» вместо общения, «эмпатия» вместо дружбы. Но если обойтись без возрастного сетования, молодёжи и вправду сейчас некогда. Работа, работа, может быть, учёба, карьера, спорт, путешествия – на первых местах. Создание семьи отодвинулось подальше, и вот уже в 40 лет родившая ребёнка женщина считается молодой мамашей.
А если сравнить с нашим поколением, то мы в свои 47 были молодыми бабушками.
Как к этому относиться? Да спокойно! Ну, переписываемся с внучками по электронной почте, уроки по ЗУМу, но всё же общаемся! Правда, былые домашние застолья сменились обедами на ресторанной территории. Но к нам домой – всегда пожалуйста. Наш с мужем дом полон гостей, как и прежде, при моих родителях.
Собрать семью вместе – скидок на неважное самочувствие я себе не позволяю.
И здесь у меня своя фишка. Мой замечательный специальный кулич, который печётся только два раза в год и в зависимости от праздника называется или «Рождественским», или «Пасхальным».
Начинаю готовить его задолго до праздника, замачиваю в коньяке изюм, курагу, чернослив, потом вымешиваю сложное тесто с 16 ингредиентами, среди которых апельсиновая (ни в коем случае не лимонная!) цедра – самое простое дополнение.
А потом неделю пропитываю мой кулич кленовым сиропом.
Так он дозревает до того состояния, когда превращается из кулинарного изделия, пусть и праздничного, в диво дивное и по красоте, и по вкусу!
Кстати, рецепта моего кулича никто из семьи у меня почему-то не спрашивает. Однажды я как-то даже обидчиво удивилась. Но тотчас же вспомнила, что и я в своё время не поинтересовалась у мамы, как готовить её необыкновенные беляши.
И теперь замечательного рецепта у меня нет. А память осталась, это главнее рецепта.
Вот и в этом году, Великий пост ещё не начался, а внучатая племяшка уже утвердительно спросила: «На Пасху мы у вас, как обычно?»
У нас, у нас, где же ещё? Как обычно, как всегда. Что тут скажешь, одно слово – семья.
Надежда Павловна
ВАЛЕНТИНОВА